Ермен Анти: последний из поколения дворников и сторожей

Адаптация_912 ноября в Арт-Салоне «Невский, 24» Ермен Анти сыграл множество известных и полюбившихся слушателям песен. Назову некоторые из них в хаотичном порядке: «Ничего не понимаю», «Маяк над соломенным городом», «Бищара-рай», «Про дома», «Где-то далеко», «Так горит степь», «Железнодорожная», «Мой город будет стоять» и, конечно же, «Ноябрь в окно». Лидер группы «Адаптация» играл не один, а вместе с Олегом Горбенко, с которым они уже третий год колесят по городам и странам. Изюминкой же вечера стала пауза между песнями, когда Никита Круглов (прим.автора: директор Арт-Салона «Невский, 24») и гости Арт-Салона задавали вопросы Ермену. Они обращались к нему на «ты» как старые друзья, а он отвечал им как добрым знакомым. Таким образом, за тот вечер вопросов собралось на целое народное интервью, которое piterrock.ru с удовольствием публикует.
– Если бы у тебя была возможность изменить в мире что угодно (глобальное), что бы ты поменял?
– Всё, что мне нужно в своей жизни изменить, я стараюсь менять, если есть необходимость. Мир менять тяжело, на самом деле. Это что-то из области фантастики.
– Какие песни ты уже не будешь петь никогда?
– Нельзя зарекаться: «никогда не спою»… Например, ранний этап – альбом «Колесо истории», написанный в школе. Хотя «Анархию» – песню 1992 года мы играли на первом концерте и до сих пор исполняем время от времени. Есть песни, которые сейчас нет настроения играть: может музыка не нравиться, текст, настроение – куча моментов.
– Знал ли ты лично «Передвижные хиросимы»? И как узнал их?
– Узнал их лет десять назад, из Москвы привезли кассету. Лично с Шатовым я знаком не был. Узнал о группе после того, как она распалась, и он погиб. Сейчас в процессе подготовки мы познакомились с двумя гитаристами: один живёт в Новосибирске, другой в Томске. Друг с другом они не общаются.
– Чего в тебе сейчас больше: любви или ненависти? Нет ли ощущения сломанности от тех тем, о которых ты поёшь? Или есть здоровая ярость?
– Мы находимся посередине: между любовью и ненавистью. Нас мотает то туда, то туда. Эта золотая середина должна присутствовать. Что касается настроения… иногда боевое, бывает усталость. Мы много играем концертов. У нас был период, когда не хотелось делать что-то большое. Сейчас мы созрели написать новую пластинку песен «Адаптации»: мне охота этим заниматься в данный момент. Три года мы ничего не выпускали. В планах многое, и желание делать есть.
– А как тебе то, что Россия тоже стала жить в полицейском государстве?
– Так не только в России. Эту песню, мне кажется, по всей планете можно петь: и в Европе, и в Америке. Где-то больше, где-то меньше, и всё. Если сейчас привести сюда человека с 85 года, он скажет, что здесь свобода полная. А мы сидим и говорим, что нам дышать не дают.
– Кто из исполнителей или коллективов повлиял на становление твоего творчества?
– Всё, что мы слушали в то время. Для меня начиналось всё с пластинки «Аквариума» «Радио Африка». Эта пластинка открыла целый мир питерской музыки, ленинградского рок-клуба. Дальше, по нарастающей, пошли дела в провинции: «ДДТ», «Разные Люди», «Гражданская Оборона», Янка Дягилева. Много западной музыки. Башлачёва слушали в своё время… Лет пять уже его не слушал.
– А ты почувствовал, как с годами поменялась твоя аудитория?
– Мы уже почти 22 года играем, поэтому два поколения точно… У нас в Актюбинске люди с детьми ходят.
– А сам поменялся за это время?
– Наверное, поменялся. Время то идёт.
– Есть ли у тебя желание остаться жить в Петербурге?
– В городе Серпухове мне на радиостанции задали вопрос: не хотели бы Вы переехать в Москву, чтобы серьёзно заняться музыкой?
– Ермен, а в политике какие у тебя взгляды?
– У нас левые взгляды, но я стараюсь сейчас об этом не говорить. Выборы, Навальные – это мне не интересно. Это спектакль для людей.
– Какие профессии тебе удалось пройти? Кем ты работал?
– Сторожем работал… Последний из поколения дворников и сторожей. После окончания института, чтобы играть в группе и при этом где-то трудиться, мы работали сторожами. В газете я работал корректором.
– Слышал, что ты таксистом работал?
– Да, тоже. Опять же из-за свободного времени. Надо – сорвался и поехал.
– Как ты считаешь, система когда-нибудь рухнет?
– Система рухнет обязательно, но не методами революций – это то, что уже отжило себя. Может быть, экологические причины, болезнь подкосит всё человечество.
– Где ты себя чувствуешь человеком?
– Я везде стараюсь чувствовать себя хорошо. С духовностью тяжело. Есть города, где я мог бы жить… Алма-Ата – мне там нравится, но этот вариант мне не подходит. Я живу там, где живу. Переезжать в Москву, чтобы серьёзно заняться музыкой – не по мне.
– Что для тебя Петербург?
– Лет десять я привыкал. В девяностых, нулевых не совсем нравился город. Потом, когда мы стали здесь записывать альбомы, когда переехали сюда наши друзья, стало нормально.
Надежда Дроздова
Фото: Светлана Карлова


Читайте также: